11:33 

продолжим наши игры

Grissel
Золотая ветвь
Канон: «Шесть летящих драконов»
Пейринг/персонажи: Киль Тэми/Хон Инбан, семья Киль Тэми, мастер Хон, Ли Ингём, Хон Рим, Ли Банчжи
Категория: слэш в каноне
Жанр: драма
Предупреждение: описание убийств. Канонная смерть персонажей
Примечание: название отсылает к труду Дж. Фрэзера, который исследует ритуал сакрального убийства царя-жреца
Содержание: Чтобы стать лучшим воином страны, ты должен убить лучшего воина страны
Примечание: «Песня зеленых гор» цитируется в переводе А. Жовтиса


Ли Банчжи: Ты никогда не сможешь стать лучшим воином страны. Для этого надо получать наслаждение от убийства и радоваться смерти врага. А я по глазам вижу, что ты не такой.
Мухюль: Но ты тоже не такой!
Ли Банжи: Я таким не был. А теперь стал.

«Шесть летящих драконов»

Кэгён, 1388 г.
Меч свистит, лезвие вскрывает грудную клетку, потом горло. Забавно, этот, в отличие от остальных, даже пытался сопротивляться. Но выхватывать второй меч не понадобилось. Впрочем, он и не упомнит, когда это было в последний раз. Кровь заливает лицо убитого, образуя причудливую маску. Если смешать ее с синей глиной, которая тут есть, может получиться интересное сочетание… он наклоняется , готовый проверить свой замысел на теле, но затем одергивается себя. Хон Инбан в опасности. Надо спешить ему на помощь и не отвлекаться ни на что постороннее.
Ну, разве что немного…

«Ты плачешь. птица, надо мной?
Плачь , птица, плачь с утра до ночи…» — поет он, сидя на берегу реки и выплетая цветочную гирлянду. С куклами играть было лучше, но отец отобрал их и все сломал и сжег. Теперь сестры обижаются и кукол больше не дают. Но цветы еще красивее, а красивое он любит больше всего.
Говорят, величайшая удача, которая выпадает в жизни, — это родиться мужчиной. Но он совершенно не видит, какое в этом счастье. Девочки могут наряжаться в красивые платьица, у них есть краски для лица, и украшений им позволено носить гораздо больше. Им можно играть в куклы. Какая радость от того, что ты мальчик?
Только здесь, когда он играет с венками, он успокаивается. И поет люимую песню про зеленые горы и плачущую птицу.
И я печален, как и ты,
и я с утра до ночи плачу….
Но когда возвращается домой, отец хватает его за шиворот. И швыряет об стену.
— Опять рожу намазал, дрянь, поганец эдакий!
Ну да — Тэми добрался до косметики покойной матери, подвел глаза и ресницы. Ведь это так красиво!
Но господин Киль этого не понимает. За что ему такое наказание? Он мелкий землевладелец, немногим выше простого крестьянина, вся надежда , что сыновья сумеют сделать карьеру, военную или чиновничью. И тут боги его наказали. Не зря говорят, что рождение близнецов не к добру, один — непременно от злого духа. И господин Киль точно знает — который. Сонми — мальчик серьезный, твердый характером и благонравный, утешение отцовского сердца. Зато другой…
Отец бьет Тэми долго, пинает с чувством, пока тот, прикрывая разбитое лицо, валяется на полу. Братец Сонми смотрит с болью и состраданием, но не вмешивается. Отец есть отец, его власть над детьми не подлежит сомнению. Сестры с плачем жмутся по углам.
Потом, когда следы от побоев подживают, отец собирает все наличные в амбаре запасы риса — денег у них не водится, — ведет сыновей к мастеру Хону и долго говорит с ним наедине. Уходя, замечает:
— Сонми не доставит вам хлопот. Но клянусь, если вы не сделаете из этого извращенца настоящего мужчину, я его утоплю.
Когда господин Киль уходит, мастер Хон вздыхает. Садится рядом с Тэми. Тот не плачет, он уже готов ко всему.
— Малыш, я все понимаю. Тебе хочется играть. Но знаешь, игрушки ведь бывают не только у девочек. Вот возьми, — он вкладывает в руки Тэми деревянный меч. — Конечно, с виду ничего особенного, но это только для начала. Да и с деревянным можно научится играть в замечательные игры. А если ты станешь достаточно силен, ты получишь стальной… и вот тогда будет настоящая красота!
Про мастера Хона говорят, что он болтун и жулик. Это правда. Еще про него говорят, что он лучший учитель фехтования в стране. И это тоже правда. Играть с мечом оказывается очень интересно, это так захватывает, что Тэми даже забывает про кукол.
Стиль мастера Хона называется «Восточные драконы-близнецы» и основан на фехтовании двумя мечами, который почти никто в Корё не практикует. Поначалу, когда Тэми был еще мал, ему казалось, что драконы-близнецы — это он и Сонми. Но потом понял: это нечто совсем, совсем иное.
Как хороший наставник, мастер Хон уделяет братьям равное внимание и стремится никого не выделять. Но втайне любимцем его остается Тэми. Из Сонми выйдет хороший боец, даже отличный. Но в нем нет того огня, который мастер порой замечает в круглых глазах Тэми.
И все же иногда учителю кажется — было бы лучше, если б господин Киль оставил мальчика его цветам, платьицам и куклам.

Кэгён, 1388 г.
Киль Тэми не знает, сколько прошло времени с того момента, когда он выскользнул, как преступник, из собственного особняка и начал свой кровавый путь по городу. Все еще утро или близится середина дня? Не разберешь. Туман затягивает улицы, наверное, всё же утро, но в этом городе туман и дожди постоянны и неизменны.
Когда Ли Сонге захватил его дом ,точно было раннее утро. Едва рассвело. Киль Тэми, впрочем, не спал — ждал известий от свата. Но какое свинство! Конечно, Ли Сонге всю жизнь провел в войнах и знает, что наилучшее время для нападения — это рассвет, тогда удобнее всего застать противника врасплох, поймать в ловушку. Но, во-первых, с Киль Тэми это не работает — он тоже сражался и всякого повидал, а главное… нет, ну как так можно? Не дать ни позавтракать, ни в порядок себя привести… эти Ли — сущие дикари, даром что аристократы. Здесь, знаете, не северное пограничье, а столица, здесь нужно иметь приличные манеры. Ничего, он научит этим манерам генерала Ли, перед тем как снести ему голову. Говорят, Ли Сонге — первый лучник страны, так же, как Киль Тэми первый мечник. Но когда Киль Тэми доберется до глотки генерала, умение стрелять тому не поможет.
Хон Инбан, напоминает он себе. Сначала спасти Хон Инбана, потом все остальное.

Когда братья Киль превзошли уже большую часть приемов школы «Драконов-близнецов», у мастера появляется новый ученик, младше их годами. Хон Рим его имя, и учителю он не родственник. Он из семьи знатной, хотя и провинциальной.
Мастер никогда не ставит ни одного из близнецов против него — говорит, они старше, это было бы нечестно. Сонми в это не верит. Он говорит — все дело в том, что родители Хон Рима богаты, и если их сыночка побьют дети семьи низкородной, учитель потеряет плату.
Тэми не считает, что причина в этом. То есть Сонми, конечно, прав… но Тэми не уверен, что они сумели бы сейчас побить Хон Рима — у него действительно блестящие способности.
Он много наблюдает за новичком. У Хон Рима есть все, чем природа обделила Тэми. С возрастом он осознал, что некрасив. Не надо даже в зеркало глядеться — достаточно взглянуть на братца Сонми. Вот уж кому бы пригодились те румяна и сурьма, которые отец выбросил, так это Хон Риму. У него безупречные, тонкие черты лица, большие глаза под длинными ресницами.
Странным образом это не пробуждает в Тэми ни зависти, ни желания — а он уже понял, что страхи отца насчет его пристрастий были не напрасны. Только чувство соперничества.
Хон Рим быстро заканчивает обучение , и его отправляют в столицу, в отряд королевских телохранителей. Очень скоро его назовут лучшим мечником страны.
Киль Тэми начинает служить с нижних чинов.


Кэгён, 1388 г.
Один из поверженных — или он там был не один? — перед тем как испустить дух, успел сообщить: Хон Инбан собрал всех стражников, находящихся в распоряжении Трибунала, и отправился штурмовать дворец, чтобы захватить короля в заложники.
Это означает — первоначальный план переворота, столь тщательно обдуманный, по каким-то причинам провалился, и советник действует, полагаясь на удачу.
Это ошибка. Это, прах побери, страшная ошибка.
То есть…это могло бы сработать, если б на месте Хон Инбана был Киль Тэми. Он мог бы захватить дворец, он фактически когда-то уже делал это. Вот только ему такая мысль просто не пришла бы в голову. А умница Хон Инбан не сможет. Потому что у дворца его встретит генерал Чхве Ён. Хон Инбан может сколько угодно считать того выжившим из ума стариком, вообразившим себя защитником престола, но Чхве Ён — опытный воин, а Хон Инбан — книжник, ученый. Сколько бы ни было стражников при Хон Инбане, как бы мало гвардейцев ни шло за Чхве Ёном, при прямом столкновении книжник всегда проиграет воину.
Остается уповать на то, что старый зануда неизменно стремится следовать букве закона ,и не убьет Хон Инбана на месте, а отправит его в тюрьму. Значит, надо найти любимого свата прежде, чем его запрут…

Поначалу Киль Тэми — в военной службе, потом, когда он уже составил себе имя и за ним числилось множество выигранных поединков, на него обращает внимание главный советник Ли Ингём, и он становится чиновником.
Ли Ингём хитер и коварен. Но также — стар и немощен. Ему нужен человек, который был бы не орудием — оружием в правительстве и внушал страх. А Киль Тэми, с его низким происхождением ,нужен сильный покровитель. Он способен оценить выгоды работы на Ли Ингёма. Карьера Киль Тэми круто идет вверх.
Теперь, когда у него есть власть, богатство, статус, он может позволить себе все, о чем мечтал раньше. Он может носить нарядные одежды из экзотических тканей, обвешиваться украшениями до хруста, как угодно красить глаза и щеки. Его слишком боятся, чтоб слово сказать в осуждение. Вслух, по крайней мере.
Всё прочее он тоже может позволить. В столице такие пристрастия не редкость. Чего стесняться, если сам король подает пример?
Его величество, потеряв горячо любимую жену, утратил интерес к женщинам и окружил себя красивыми молодыми людьми, которые, как говорят, столь же искусны в обращении с мечом, как и в постели. И первый из них — Хон Рим. Лучший мечник страны.
Так что в жизни Киль Тэми были и размалеванные красавчики из портовых притонов, и молодые монахи, которые искренне верили, что нарушают обеты, лишь вступая в связь с женщинами, и гвардейские офицеры, искавшие острых ощущений… и все это было приятно… но как-то совсем не обязательно, и — признаться ли? — просто скучно. Будто ему, взрослому человеку, наконец разрешили играть в куклы.
Он оставил общество мужчин и стал проводить время в домах кисэн. Они непритворно нравились ему. Кисэн были именно таковы, каким стал бы он сам, родись женщиной. Нарядные, жеманные, чудесно пахнущие, ласковые, льстивые, лживые, опасные.
К тому времени он уже давно женат. Главный советник нашел ему невесту из подходящего дома. Отца Киль Тэми тоже перевез в столицу. Господин Киль не устает благодарить богов и будд за такого сына и даже чарку ему подает с поклоном. Кто мог знать, что род продолжит и прославит именно Тэми!
Имя отщепенца Сонми, заявившего, что не желает иметь ничего общего с продажным чиновником, приспешником гнусного министра, в доме не упоминается.Впрочем, после того, как Сонми оставил службу в гвардии, о нем ничего не известно.
Два важнейших события в жизни Киль Тэми происходят в один год. Тогда он стал лучшим мечником страны и встретил Хон Инбана.
Он не знал, почему Хон Рим убил короля. Одни говорили, что начальник телохранителей спутался с одной из королевских наложниц, скучавших на заброшенной женской половине дворца, и правда выплыла наружу. Другие — что Хон Рима подкупил кто-то из сановников. А может, стареющий и теряющий рассудок любовник просто надоел Хон Риму. Какая разница? Убив его величество, Хон Рим, наконец, дал Киль Тэми повод сразиться.
Это оказалось даже легче, чем он думал. Хон Рим отлично усвоил приемы учителя, но не разработал собственных. И слишком давно не участвовал в настоящих поединках. И когда Киль Тэми стоял под проливным дождем на залитых кровью противника плитах дворцового двора, ему казалось, что он достиг всего, о чем мечтал.
А вскоре после этого случился мятеж содэбу. Его без труда подавили и начали мести всех замешанных. Тогда в Трибунал, помимо прочих, попал и Хон Инбан — ректор университета, блестящий конфуцианский ученый, вольнодумец, пример для мыслящей молодежи.
Это забавно — три человека, сыгравшие заметную роль в судьбе Киль Тэми, носили фамилию Хон.
Киль Тэми его не допрашивал. Не понадобилось. О том, что случилось, говорили с презрением: Хон Инбан сломался на первом же допросе, сдал всех и принялся служить правительству более яро, чем боролся с ним.
Главный советник, однако, не считал, что Хон Инбаном нужно пренебрегать.
— Он будет искать подходы к нам… и он может быть полезен. Он очень умен, я достаточно его знаю. Его надо использовать. Приглядись к нему.
Киль Тэми приглядывается — тем более что долго ждать не приходится. Хон Инбан и в самом деле ищет к нему подход — предлагает породниться. Подобная наглость не может не восхищать.
Он не соответствует представлению о трусе и предателе, напротив, у него лицо смелого человека — и лицо это отличается мужественной красотой: резкие, но правильные черты, брови вразлет, пронзительные глаза, крупный, насмешливый рот. И, глядя на него, Тэми чувствует, как все, что он задушил, заморозил, замуровал в себе, оживает.
Он не колеблется. Что он теряет, если Хон Инбан его оттолкнет?
Тот не отталкивает.

Кэгён, 1388 г.
Хотя Хон Инбана ведут связанным, идти, как ни странно, легче, чем когда он шел на штурм дворца. Потому что перед тем, как связать, с него стащили доспехи и кольчугу, а он к ним не привык.
Даже теперь он не признает, что его план был ошибочен. План был совершенно правильный и должен был сработать. Только что-то пошло не так. Еще ночью. Тогда и пришлось импровизировать, ему всегда это удавалось. Не захотели бескровно отдать власть — будет вам кровь.
Но стоило Чхве Ёну только возвысить голос, и собственные солдаты Хон Инбана обратили мечи против него.
Он даже не очень этому удивился. Его всегда все предавали. Кроме одного человека.

С того страшного дня, когда не пытка его устрашила, но сознание того, что истины, которые он проповедовал всю жизнь, — не более чем лживое пустословие, он оказался на дне и снова начал свое восхождение — восползание вверх. И для того, чтоб уцепиться при подъеме, он, всеми презираемый трус и предатель, намеренно выбрал самого отталкивающего типа. Киль Тэми воплощал собою всё, что Хон Инбану было отвратительно. Жеманный и манерный, притом абсолютно невежественный, разнаряженный, надушенный и обвешанный драгоценностями, как дорогая шлюха. И эти неизменные сурьма и тушь на жуткой бородатой роже, где круглые глаза слишком близко посажены к носу…
Да, репутация лучшего мечника. Но какое это имеет значение для ученого?
Однако, при всем том, у него была реальная власть. И Хон Инбан, сватая свою дочь за сына Киль Тэми, знал, что ближайший приспешник Ли Ингёма ему не откажет. Он все рассчитал. При всём богатстве и статусе Киль Тэми был худороден, выскочка. Хон Инбан, как бы низко ни пал, — благородного рода. Вдобавок Хон Инбану вернули пост ректора Сонгюнгвана, а сын Киль Тэми там учился. В университете ему будет полезен покровитель.
Все это было отличным, продуманным расчетом. До того мгновения, когда Киль Тэми принялся целовать ему руки. Тогда Хон Инбан испытал… он сам бы не мог объяснить, что он испытал. Но это было что угодно, но не отвращение.
Конечно, потом он нашел всему этому объяснение. Было бы странно, если бы он его не нашел. Раз он решил отбросить все запреты, это должно было произойти не только в политике, но и в личной жизни тоже. Если лететь в бездну, то в самую глубокую, и Киль Тэми в качестве спутника годился как нельзя лучше. Это объясняло всё… объясняло бы, если бы пошлейшая фраза «мне ни с кем еще не было так хорошо» не обретала жизнь. При том, что Киль Тэми совсем не изменился — только что старше стал. Те же яркие тряпки и побрякушки, тот же вызывающий макияж, те же круглые кошачьи глаза, глядящие на Хон Инбана с восхищением или мольбой… те же стремительные движения, ни одна танцовщица не может поспорить с ним… разящая сталь, прикрытая шелком.
В своем сознании Хон Инбан летит в бездну, но на самом-то деле он неуклонно поднимается вверх. Скоро, совсем скоро он получит полную власть над страной. И тогда, так и быть, поделится с Киль Тэми.

Кэгён, 1388 г.
Он все еще не нашел Хон Инбана. Во-первых, попадаются еще в столице сумасшедшие, которые пытаются ему помешать… ну, попадались. К тому времени, когда он сумел подобающим образом накраситься и как следует поесть, они все куда-то подевались. А он только вошел во вкус!
Он давно потерял счет тем, кого убил собственной рукой, но что их количество измерялось сотнями — точно. Но это всегда были вооруженные мужчины, те, кто нападал на него, бросал ему вызов, противостоял с оружием в руках. Никогда в жизни он, кого так боялись в Корё, не убивал женщин, стариков и детей.
До сегодняшнего дня.
Поначалу он просто сметал всех, кто оказывался на его пути. Потом… это стало интересно. И он стал задерживаться, чтобы поиграть.
Воспоминание о Хон Инбане вспыхивает в затянутом кровавым туманом сознании. Нет, он помнит, помнит. И про Ли Сонге тоже помнит. Игра с Ли Сонге — вот что будет самым веселым! А пока он немного разомнется. Так, чтобы никто не ушел.
Покойный господин Киль мог бы быть доволен. Его сын все-таки стал настоящим мужчиной.

Это очень странно — на четвертом десятке лет наконец встретить человека, который принимает тебя во всем. Даже с привычкой красить лицо. Однажды любимый сват рассказал:
— Давно, в старой Силле, когда они еще не выродились и не пали, самые лучшие воины страны, — их называли «хвараны», юноши-цветы, — тоже раскрашивали лица перед боем. Одни говорят — чтоб враги не заметили и тени страха на их лицах, другие — чтобы больше походить на женщин. Потому что прежде хваранов воинами там были женщины… — и усмехался при этом, как будто что-то вспоминал. Он вообще был очень умный, любимый сват, о прошлых временах и чужих странах рассказывал так, будто сам жил там и тогда.
Может быть, всё дело было в том, что благодаря своему посту ректора университета он имел доступ к таким книгам, которые больше никто в Корё не читал. Не только всех задравший конфуцианский канон, не только исторические хроники. Может быть, эти книги попали в университет из библиотек павшей Великой Силлы, может, еще откуда-то. Они были написаны в дальних странах и большей частью повествовали о Римской империи — не той, что существовала сейчас, как объяснял Хон Инбан, а другой, которая была в те же времена, что Когурё, а может, и Кочосон. Киль Тэми не понимал особой разницы, но истории Хон Инбана слушал охотно.
Любимый сват говорил, что в те времена тамошний ван имел больше власти, чем нынешний, но при том он не был единственным царем в своем царстве. Был еще один царь, он назывался Священный царь или Царь Леса.
— Это был не главный иерарх среди монахов, наподобие буддийский патриархов, а воин-шаман.
— Но шаманки — это только женщины.
— Это сейчас… ведь хвараны, о который я рассказывал, тоже были, если вдумываться, воинами-шаманами… не потому ли они раскрашивали лица?.. но я сейчас не об этом. Священный царь охранял дерево, посаженное богами. И стать Священным царем можно было, лишь убив предыдущего. Тот, кто хотел это сделать, должен был сломать ветвь с того древа… и если это удавалось, и новый воин побеждал, он ждал, что неминуемо придет другой воин, и он сам будет убит… однако ж эти поединки длились из века в век, из эпохи в эпоху. Кто знает — потому ли, что они угодны богам, или потому, что неизменны желания воинов доказать, что они лучшие в стране? Я знаю лишь, что пока длились эти священные бои, стояла и старая империя.
Да, Хон Инбан был очень умный. Умный — и совершенно свободный. Раньше Киль Тэми считал, что никто не может вести себя столь же вольно, как он сам. Но любимый сват его превзошел. Во всем. О, кто бы знал, что заучка, которому с младенчества втирали нормы конфуцианской морали, настолько сумеет отбросить всякое подобие стыда? Мастер Хон, старый жулик. «У мальчиков есть свои игры и игрушки», знал бы ты, что сказал.
Но Хон Инбан не желал знать никаких препятствий и в политике. Даже старые советники, насквозь продажные взяточники и интриганы, соблюдали какое-то подобие приличий. А Хон Инбан не то что потерял берега — он нарочно оставил их за горизонтом и вышел в бескрайний океан. Какое-то время кажется, что они управляют страной втроем. Но затем Ли Ингём и Хон Инбан вцепляются друг другу в глотки. Может быть, это тоже священный поединок? Киль Тэми не колеблется, чью сторону принять. Хон Инбан побеждает, но, кажется, не собирается на этом останавливаться.
Киль Тэми никогда ничего не боялся — ну разве что совсем в детстве, когда отец ломал его кукол, но иногда от замыслов любимого свата становится не по себе. Но Хон Инбан уверен в том, что делает, а Киль Тэми следует за ним.
Однажды, когда его паланкин проносят мимо порта, он замечает уличного комедианта на высоком помосте. Тот поет: «Плачь ,птица, плачь с утра до ночи…», кругом толпится народ. Многие вытирают глаза, и не только женщины. И то — голос у фигляра красивый. И в исполнение он, как говорится, вкладывает душу.
Киль Тэми досадливо машет рукой, приказывая нести себя дальше. Он не желает больше этого слышать.

Кэгён, 1388 г.
В толпе, что мечется по улицам смятенной столицы, человек в шляпе-корзинке ниже натягивает ее на глаза. Привычка Тэми раскрашивать себе лицо послужила хорошую службу. Те же черты без сурьмы и туши покажутся незнакомыми. Но всё же следует соблюдать осторожность и не показывать лица.
Киль Сонми не вмешивается в происходящее, хотя он один из немногих, кто мог бы вмешаться. Но он не получал такого приказа. Однако он намерен досмотреть всё до конца. Он не уверен, что способен победить Тэми. И в любом случае, он не станет самолично убивать родного брата.Как бы ни твердили ему, что согласно правилам братства, он должен быть готов убивать даже родных и любимых, он на это не способен.
Но подтолкнуть на нужную тропу того, кто способен, он смог.
По другой улице идет человек в заношенном черном кафтане. Он тихо напевает песню о зеленых горах и плачущей птице. У него очень красивый голос, но он давно уже не зарабатывает на жизнь уличными выступлениями. Теперь он принадлежит к дому великого генерала Ли Сонге. Тот принял его и на службу, и в род, дав ему свою фамилию. Но это не главное. Ли Банчжи отточил свои навыки на японских пиратах и наемных убийцах. Теперь клинок велит ему перейти на высшую ступень.

Хон Инбан не успевает заметить, когда стражники вокруг него начинают падать, словно колосья под серпом. Они тоже не замечают — Киль Тэми вылетел из тумана слишком стремительно. Хон Инбан приходит в себя, лишь когда Киль Тэми разрезает на нем ремни.
— Ты пришел…
— Как я мог не прийти? — Киль Тэми смеется.
Хон Инбан сжимает его руки — пальцы унизаны перстнями, на ладонях мозоли от меча. Таков весь Киль Тэми.
— У меня нет никого, кроме тебя,-— Хон Инбан внезапно понимает, что говорит не только о политике. Совсем не о политике. — Мы выберемся из города и отправимся на юг.
Конечно, он предусмотрел возможность отхода. Как бы ни был уверен в победе — предусмотрел. Но Киль Тэми высвобождает руки.
— Ты уходи. Я должен вернуться и убить Ли Сонге.
— Не надо, пожалуйста. Давай просто уйдем. — Хон Инбан не думал, что когда-либо скажет это. Он ненавидит себя за мольбу, звучащую в голосе, но это действительно всё, чего он хочет сейчас. Уйти с Киль Тэми и быть с ним там, где их никто не знает.
— Нет. Я убью Ли Сонге. А потом я убью всех.
Круглые глаза смотрят в упор. И Хон Инбан понимает, что не знает этого человека.
Слишком поздно. Киль Тэми и вправду любит Хон Инбана. Но больше всего Киль Тэми любит убивать.

@темы: корейское, фанфики

Комментарии
2016-05-24 в 12:01 

AnnetCat
Покажи-ка мне ухо - не острое ли?
Теперь, когда я видела канон, читается иначе))) но и когда я не видела канона, мне страшно нравилась эта вещь.
Но со знанием канона круче)))

2016-05-24 в 12:06 

Grissel
AnnetCat, этот текст немножко отличается от выложенного на ЗФБ. Я все же писала его, когда сериал был где-то на середине, и о Киль Сонми на момент написания зритель не знал почти ничего. Так что здесь несколько подправлено. И потом я нашла литературный перевод "песни про птичку". Но в принципе не изменено.

2016-05-24 в 17:27 

aksiuta12
Во! Я тоже поняла, что со знанием канона оно еще круче читается!
Но честно, Grissel, я не увидела слэша в дораме, вот ваще:lol: Искренне считала отношения Киль Тэми и Хон Инбана мужской дружбой, до меня только счас дошло, что это можно трактовать по другому))

2016-05-24 в 17:28 

aksiuta12
Во! Я тоже поняла, что со знанием канона оно еще круче читается!
Но честно, Grissel, я не увидела слэша в дораме, вот ваще:lol: Искренне считала отношения Киль Тэми и Хон Инбана мужской дружбой, до меня только счас дошло, что это можно трактовать по другому))

2016-05-25 в 10:15 

Grissel
Ну то, что Киот Тэми - бисексуал, в сериале выражено совершенно ясно.И да, друзьям руки не целуют. Насчет Хон Инбана можно по-разному трактовать.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Dorama History Epic

главная